Семейные ценности… Эта тема, сквозная в русской литературе, берёт начало в летописях и житиях — и не теряет своей актуальности и в наше время.

Предлагаем вам вспомнить или прочитать впервые трогательные и назидательные истории, рассказы о реальных героях, художественные произведения, мемуары, поучения и советы — всё то, что помогает нам не терять связи с мудростью, накопленной поколениями, находить ответы и на современные вопросы и вызовы окружающего мира.

Семья в Древней Руси

«Заповедей божиих хранение и домовное всякое устроение»

В одном гробу оказываются муромский князь и его супруга, женщина из простого народа, на исходе жизни принявшие монашество и жившие в разных монастырях.

Вспомним: «Игорево славное гнездо» символизирует семейную родовую общность, о любимом муже плачет на путивльской стене Ярославна.

В. Г. Шварц. Плач Ярославны. 1866
Государственный Русский музей в Санкт-Петербурге

Все эти источники легли в основу древнерусского понимания национальных традиций и духовных начал семейной жизни: «Не смотри богатства, благо государь есть — души и телу добро…»

Стремление обобщить семейные традиции характерно для «Поучения Владимира Мономаха», проповеднических сборников «Златоуст» и «Измарагд», нравственного кодекса семьи — знаменитого «Домостроя» — книги середины XVI века, составленной протопопом Сильвестром «от некоторых разумных человеков, ведущих добре божественное писание и церковное благочиние и заповедей божиих хранение и домовное всякое устроение».

«Благоразумно же поступая, не будьте ленивы ни на какое добро»

Владимир Мономах. Поученье

Измученная долгой пешей дорогой протопопица восклицает: «Долго ли мука сея, протопоп, будет?» И, услышав в ответ: «Марковна, до самыя до смерти!» — покорно говорит: «Добро, Петрович, ино ещё побредём».

Семейное чтение в XVIII—XIX веках

Отличительная черта – уважение к интеллектуальному труду

У этих мемуаров есть общая черта — уважение к интеллектуальному труду, которое передавалось из поколения в поколение, также как и прививалась исподволь, но довольно настойчиво книжная культура. Таковы были быт и традиции лучшей части русского дворянства, о которых писал в «Беседах о русской культуре…» Ю. М. Лотман. Среди всех этих воспоминаний особая страница — чтение книг из «папиного кабинета» или «протобиблиотеки», о какой рассказывает, например, А. Т. Болотов, а то и из первой личной библиотеки, оставившей ностальгические воспоминания на всю жизнь.

Семейные и автобиографические записки конца XVIII — XIX века сохранили не только воспоминания о детстве и семейных преданиях, но и сведения о семейном укладе, взаимоотношениях членов семьи, об ориентирах в воспитании.

«У нас в России было тогда ещё так мало русских книг, что в домах нигде не было не только библиотек, но ни малейших собраний… Литература у нас тогда только что начиналась, следовательно, не можно было мне, будучи ребёнком, нигде получить книг для чтения… Я узнал, что у родителя моего был целый ящик с книгами; я добрался до оного, как до некоего сокровища, но, к несчастию, не нашёл и в них для себя годных, кроме двух… Не могу, однако, довольно изобразить, сколько сии немногие книги принесли мне пользы и удовольствия» — с. 69

Неизвестный художник. Семейный портрет в интерьере. 1840-е (?). Литография

Традиция совместного чтения, в которой много больше, чем просто получение навыка чтения, возникла уже в XVIII веке. Тому сохранились многие свидетельства, в том числе: «Повесть о рождении моём, происхождении и всей жизни, писанная мной самим» И. М. Долгорукова, «Записки артиллерии майора М. В. Данилова, написанные им самим», «Взгляд на мою жизнь» И. И. Дмитриева.

«В ожидании заутрени отец мой для прогнания сна вынес из кабинета собрание сочинений Ломоносова… и начал читать вслух… "Вечернее размышление о величестве Божием", в котором были два стиха:
Открылась бездна, звёзд полна;
Звездам числа нет, бездне дна…
Я будто расторг пелены детства, узнал новые чувства, новые наслаждения и прельстился славой поэта». — с. 21

Семейные ценности XIX века

«Больше всего было книг»

Различные варианты семейной жизни оказались в поле зрения писателей XIX века. Вспомним: пьеса Ф. И. Фонвизина «Недоросль», роман И. А. Гончарова «Обломов», роман-эпопея Л. Н. Толстого «Война и мир»…

Семья Гринёвых в «Капитанской дочке», провинциальная дворянская семья Лариных из «Евгения Онегина» Александра Пушкина… Кстати, сам автор пристрастился к чтению в отцовской библиотеке. Начав с девяти лет, он прочёл сначала Плутарха, потом «Илиаду» и «Одиссею» во французском переводе Битобе, потом приступил к французским классикам XVII века и философам XVIII века.

А. С. Пушкин в Михайловском читает свое новое произведение И. И. Пущину. С картины Н. Н. Ге. 1875

«Ребёнок проводил бессонные ночи и тайком в кабинете отца пожирал книги одну за другой. Пушкин был одарён памятью необыкновенной и на одиннадцатом году уже знал наизусть всю французскую литературу».

«Дом Аксаковых с утра до вечера был полон гостями… Хозяева были так просты в обращении со всеми посещавшими их, так бесцеремонны и радушны, что к ним нельзя было не привязаться. Я, по крайней мере, полюбил их всей душой».

Л. С. Пушкин. Биографическое известие об А. С. Пушкине

И. И. Панаев. Литературные воспоминания

Среди произведений русских писателей, описывающих семейный быт и нравы XIX века, тетралогия Н. Г. Гарина-Михайловского «Детство Темы», «Гимназисты», «Студенты», «Инженеры»; трилогия Л. Н. Толстого «Детство», «Отрочество», «Юность»; роман М. Е. Салтыкова-Щедрина «Пошехонская старина» и, конечно же, «Семейная хроника» С. Т. Аксакова, в которой изображены в том числе и аксаковские «субботы», на которые собирались дети наравне со взрослыми, ритуал семейного чтения — всё это семейные ценности вне времени.

Заслушивались громкими читками сочинений Пушкина и Жуковского и в семье географа П. П. Семёнова-Тян-Шанского, оставившего после себя дневники и воспоминания. Семейное чтение возбуждает мысль и служит поводом к интересным суждениям и разговорам — в этом был убеждён поэт и переводчик М. А. Дмитриев.

И. П. Келер-Вилианди. Портрет Ольги Петровны и Андрея Петровича Семёновых (дети Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского). 1866

П. П. Семёнов-Тян-Шанский. Фото. 1870-е

«И вот каждый вечер, в часов девять, когда папа возвращался с вечерней практики, мы усаживались у него в кабинете друг против друга… Я вполне был убеждён: папа читает со мной потому, что и ему самому это интересно. А теперь я думаю, сколько времени он отдавал мне — и как незаметно, что я даже не мог к нему чувствовать за это благодарность!»

Викентий Вересаев. Воспоминания

«Больше всего было книг. Они … голубели Пушкиным и багровели Гоголем, они плотно слежались компактными томами Тургенева в издании Стасюлевича, они бурели Боборыкиным и коробились Горбуновым… зелёная бронза Брокгауза и Ефрона опрятно сияла за пыльным зеркальным стеклом книжного шкафа...»

В. П. Катаев. «Отец»

Значимость чтения в кругу близких подчёркивали Н. С. Лесков, А. И. Куприн, И. А. Бунин. Спустя годы Ф. М. Достоевский, происходивший из «семейства русского и благочестивого», вспоминал, что знакомством с «Евангелием чуть не с первого детства» воспитание не ограничивалось. Будучи десятилетним, он мог гордиться широтой своего кругозора: «знал почти все главные эпизоды русской истории Карамзина, которые вслух по вечерам читал нам отец», а «посещение Кремля и соборов московских было для меня чем-то торжественным».

И как бы не менялись представления людей о себе и о мире, верность семейным традициям помогает выжить и жить…

Семейные библиотеки XX века

В жизни всегда будет крепкий якорь — чтение

Старый мир уходил в прошлое, рождался новый. Литература была охвачена оптимистическим настроем. Редкое семейное чтение обходилось без «Республики Шкид» Леонида Пантелеева и Григория Белых или эпохального произведения Антона Макаренко «Педагогическая поэма».

Наступило время нового испытания — Великая Отечественная война, ставшая одной из главных тем в советской литературе. Не одно поколение родителей читает с детьми сказку-быль «Кладовая солнца» Михаила Пришвина о Насте и Митраше, потерявших родителей, но сумевших сохранить привитые ими семейные ценности — не только любовь, уважение, взаимовыручку, но и трудолюбие, бытовые навыки.

Современные семьи переняли эстафету старших поколений, живших в СССР — самой читающей стране в мире. Это не просто советский лозунг, это статистический факт: в середине XX века гражданин Советского Союза тратил на чтение в среднем 11 часов в неделю — вдвое больше, чем американцы или европейцы. Библиотечная система страны насчитывала 150 тысяч библиотек.

Николай Носов, Аркадий Гайдар, Иван Ефремов — ими зачитывались не меньше, чем Жюль Верном, Александром Дюма и Фенимором Купером. Читали советские хроники о семейных династиях — это «Журбины» Всеволода Кочетова, «Братья и сёстры» Фёдора Абрамова, «Строговы» Георгия Маркова, «Вечный зов» Александра Иванова, трилогия Петра Проскурина, «Московская сага» Василия Аксёнова…

Чтобы пополнить семейные библиотеки, книголюбы участвовали в программе «Книги на макулатуру», вступали во Всесоюзное добровольное общество любителей книги. В восьмидесятые годы самым востребованным чтением стали «толстые журналы» — «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов», «Нева». Именно со страниц литературных журналов начиналось знакомство с романом «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова, с «Доктором Живаго» Бориса Пастернака и многими другими.

В начале девяностых книжный рынок и библиотеки предложили многое из того, что было недоступно в семидесятых и восьмидесятых. В двухтысячные годы к читателю пришла и электронная книга, которой охотно делится с читателями и НЭБ.

Но как бы не менялись представления людей о себе и о мире, в жизни есть крепкий якорь — семейные традиции, одна из которых — чтение.